алых аварийных огней, а за стеной взвыла сирена. Индикатор перегрева реактора стремительно прыгнул вверх, и Кирилл понял, что пора уходить. Он задержал дыхание, вжался в кресло и рванул рычаг катапульты.

Над головой хлопнул раскрывшийся люк, и его выбросило в поток спрессованного воздуха. Разноцветные ленты скиммер-парашюта выхлестнулись из ранца, одновременно лопнули ремни, и он отделился от кресла. А шлюпка, с виду совершенно невредимая, неслась вверху, стремительно исчезая в голубоватой дымке облаков. Кирилл проводил взглядом ее трехгранный корпус и взялся за упругие парашютные фалы. Земля надвигалась слишком уж быстро, видимо, здесь была небольшая разница в давлении или силе тяжести. Он упал удачно, на бок, прокатился по низкой, выгоревшей траве, пытаясь сбить рвущийся на ветру скиммер. А камень, на который его тащило, заметил слишком поздно. Полеты ДО заката.Кирилла несли. Несли куда-то с завязанными глазами. Просто он никак не мог открыть. Но покачивание ощущалось явственно.

Куда же его могли нести? Ведь только что было залитое солнцем поле космодрома и двадцать четыре рвущихся в небо корабля. Было лицо Кати и смеющийся Игнат, показывающий ему растопыренные пальцы. Это было раньше, а потом была неделя в крошечной рубке яхты, и его хитрый, давно выверенный маневр, после которого он остался в одиночестве. Все шли по трассе,.

Кирилл осторожно потянулся, приходя в себя. Ноги уперлись во что-то твердое, а лежал он на ребристом прохладном полу. Пол слегка качался под ним. Он медленно-медленно раскрыл глаза. Над ним висел огромный черный шар. Он видел лишь его днище - обвисшее, дряблое, собранное в жгут полотно, откуда торчали какие-то веревки и провода. Еще секунду он не мог ничего понять.

А потом чуть не рассмеялся своему секундному удивлению. Кирилл приподнялся, помотал головой, окончательно обретая ясность мысли. Он лежал на дне гондолы огромного воздушного шара, летевшего над землей. Гондола была квадратная, три на три метра, не меньше, сплетенная из золотистых прутьев - то ли настоящих, то ли синтетических, не поймешь. Вдоль невысоких, по грудь, бортов висели маленькие, туго набитые холщовые мешки. Кирилл встал, перегнулся через край. И замер, вглядываясь в раскинувшуюся внизу землю. Под ним плыли густо-зеленые леса, похожие с высоты на аккуратно подстриженные газоны. Иногда мелькали узенькие речушки, прозрачные до самого дна озерца, поляны. Шар летел с неплохой скоростью.

Кирилл отчетливо вспомнил, как в детстве катался на воздушном шаре в Подмосковье. Та же картина, только здесь ни малейших следов человека. Шорох сзади Кирилл услышал даже не ушами, а всей спиной. Он вдруг сразу сообразил, где находится и что в этот странный шар его кто-то затащил. Кирилл обернулся, стараясь не слишком спешить, но чувствуя легкий холодок между лопатками. Они стояли у противоположного борта, вот почему Кирилл их сразу не заметил. Двое парней, так похожих, что сразу стало ясно: братья. Оба загорелые, темноволосые, но одному было лет двадцать - ровесник Кирилла, а другому не больше двенадцати. Мальчишка смотрел на Кирилла дружелюбно, его большие карие глаза улыбались, а вот старший поглядывал оценивающе и осторожно. Впрочем, без особого страха или, наоборот, угрозы. Он был одет в тонкую, распахнутую куртку из черной потертой кожи, такие же штаны, заправленные в высокие крепкие ботинки.

И сам он был подтянутый, собранный, широкоплечий. Его братишка в измятых светло-синих брюках и свитере казался рядом с ним хрупким и беззащитным. Может быть, как раз из-за этого пушистого голубого свитера, подчеркивающего тонкость загорелых рук. Ни одна деталь в их одежде не выдавала ступени развития цивилизации. Так могли одеваться и на современной Земле, и сто, и двести лет назад. А ведь от этого зависела та линия поведения, которую ему придется избрать. Впрочем, в следующее мгновение Кирилл уже вспомнил провода. Он посмотрел вверх - действительно, из шара спускались разноцветные пучки проводов, оголенных на конце. Кирилл снова посмотрел на парней. Те, казалось, ждали чего-то. Кирилл миролюбиво вытянул вперед пустые ладони, сказал: - Здравствуйте!

Парень постарше спокойно протянул ему руку, сказал: - Здравствуйте! Кирилл поперхнулся заготовленной фразой, оцепенело посмотрел на парня. С трудом выдавил: - Очень рад. Он сглотнул и покорно кивнул. Можно и Киром, так его звала сестра и иногда мама. Младший из братьев тоже протянул руку, и Кирилл машинально пожал теплую ладошку. И имена у них были вполне земные. Кирилл отчаянно вспоминал лоцию - вдруг он просто забыл про какую-нибудь планету? Не было здесь земных колоний, на сотни парсеков вокруг не было! Он хотел что-то спросить, но Тони опередил его: - А ваш парашют мы собрали и уложили в ранец.

Мы когда увидели, что у вас парашют такой, сразу решили снизиться! Дин осторожно коснулся его плеча. Тони взглянул на брата и замолчал. А Дин заговорил: - Он прав, мы снизились из-за парашюта. А потом еще смотрим - у вас на груди эмблема. Кирилл быстро взглянул на свою яркую оранжевую рубашку. Да, на груди и спине чернела эмблема их регаты: тонкая летящая стрела с острым, похожим на нос яхты, концом. Я сразу сказал: "Дин, давай спустимся!" - опять вмешался мальчик. Дин строго посмотрел на него, они переглянулись и вдруг оба заулыбались. Дин сказал, кивая: - Да, это Тони первым увидел стрелу.

Но мы бы и так вас не бросили. Даже с обычным парашютом. Он не договорил и серьезно спросил: - Но все-таки, кто вы? Он смотрел на то, что лежало у ног парней. Лакированное, изогнутое дерево, черные металлические пружины. Два арбалета, не старинных, а, скорее, под старину. Я - человек. Дин ответил почти без улыбки: - Мы это сразу поняли. Вы не из линии круга? Нет, - абсолютно честно признался Кирилл. Дин поднял левую руку, до сих пор сжатую в кулак, разжал.

Подпишитесь на наши новости